Лексика и грамматика, или лексика в грамматике

М.В. Всеволодова (Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, Ленинские горы, 1, 119991, Москва, Россия)
E-mail: mayya133@mail.ru

В статье представлен материал, связанный с функционированием лексики в синтаксических структурах, то есть в тексте, и с некоторыми проблемами морфологического уровня, выявленный в ходе описания русского языка как иностранного. Автор характеризует уровень современной лингвистики, отмечая, что в настоящее время сфор- мировался новый взгляд на лингвистику как науку, что позволяет взглянуть на язык по-новому: учитывать динамику языкового функционирования, использовать понятия поля, категории и множества и др. Основное внимание уделя- ется лексической и грамматической парадигматике служебных слов русского языка.
Ключевые слова: структура языка, функционирование языковых единиц, служебные слова, категории и пара- дигмы, предложные единицы.

1. Уровень современной лингвистики. С 1980 г. у нас нет ни одной грамматики, в которой был бы представлен современный уровень понимания языка лингвистами, а за прошедшие десятилетия вы- явлены новые по сравнению с традиционной грамматикой характеристики языка, с одной стороны, и очень много языковых фактов, не отмеченных ни в грамматиках, ни в словарях, с другой. Сформировался принципиально новый взгляд на структуру самой лингвистики, как науки. Формат статьи не позволяет представить нужный материал во всей полноте. Мы ограничимся представлением некоторых фактов и явлений, выявленных в функционально-коммуникативной дидактико-лингвистической модели языка (термин Ю.В. Рождественского), сформировавшейся за десятилетия преподавания и описания русского языка как иностранного, но названной преподавателями кафедры РКИ функциональной еще в 1951 г. Представим основные положения нашего подхода.

1.1. Традиционная грамматика представляет язык и языковые единицы в его статике. А язык – это средство нашего общения, и нам необходимо знать, как эти единицы ведут себя в движении, в динамике, то есть как они функционируют. Первым на эту проблему в теории вышел в 40-е гг. чешский русист В. Матезиус, представивший категорию актуально- го членения (см. [Ковтунова 1976]), хотя некоторые аспекты данной категории, а главное, ее механизмы были известны русистам еще до нашего знакомства с этой теорией [Брызгунова 1973, Кацнельсон 1972, Лекант 1974]. Теперь мы знаем многие и очень актуальные для объяснения инофонам, и специфические для славянских языков (в частности, русского) явления. И именно анализ языковых единиц в связи с использованием языка как средства общения выявляет принципиально новые факты и явления наших языковых единиц, в том числе лексики.

1.2. Современная лингвистика показала, что язык, с одной стороны, – единица мироздания, основными структурами которой являются поля и множества дискретных единиц (ср., например, звезды, планеты и астероиды), пересекающиеся между собой, а с другой, – способ объективации нашего мышления, основными единицами которого являются категории (и не вообще категории, а многоранговые дихотомические (бинарные) оппозиции, впервые примененные Н.С. Трубецким в его «Основах фонологии» и лишь недавно определенные систематологами как специфика человеческого мышления [Омельченко 2016]), и парадигмы – множества реализаций языковых единиц разного уровня. Впервые понятие семантического поля было предложено Ибсеном, конкретизировано Триром, разделившим это поле на понятийное и лексическое. А.В. Бондарко ввел понятие функционально-семантического поля, каждое из которых, как выяснилось, формируется несколькими функционально-семантическими категориями. Сейчас выявилось и наличие функционально-грамматических полей, формируемых одной функционально-грамматической категорией, что абсолютно однозначно подтверждает положение А.В. Бондарко о двуединстве поля и категории.

В традиционной грамматике мы через запятую перечисляем единицы разных уровней от фонетики до синтаксиса, а в рамках каждой из этих единиц выделяем и перечисляем, опять же, через запятую, те или иные уровни и те или иные единицы. Но ни- когда не представляем их категоризацию и парадигматику. А описание языка в нашей модели вывело ее именно на этот уровень, что позволило увидеть много интересного. Остановимся на лексике. Но для этого необходимо представить структуру самого Языка, как мы ее видим в нашей модели. Нам нужно учитывать, что Язык есть система, а ни одну систему нельзя описать изнутри, нужно выйти за рамки этой системы. У современной лингвистики есть два традиционных выхода – в другой язык и в диахронию родного и родственных языков. Но, поскольку язык есть структура мироздания, возможен выход в другие науки, что, например, представляет собой введение категории валентности (лат. valēns «имеющий силу»). Это характеристика единиц разных типов: например, свойство черных дыр притягивать и поглощать всё вплоть до света, способность атомов химических элементов образовывать определенное число химических связей; а в языке – способность слова вступать в синтаксические связи с другими элементами.

Поскольку язык категориален, представим сам Язык как категорию, учитывая, что это – объективация нашего мышления и, следовательно, понятийный фрагмент оппозиции – это первый элемент системы. В русистике есть матрица концептов, или логических (понятийных) категорий по И.И. Мещанинову [Мещанинов 1945], предложенная в свое время Е.С. Кубряковой и разработанная Т.В. Шмелевой, представившей сферы проявления концептов, и опубликованная впервые в [Клобуков 1980], а затем на материале разработки категорий времени, пространства и др., дополненная нами [Всеволодова 2016: 125].

Полную версию статьи читайте в журнале № 1 (1) 2020 по ссылке: https://professor-rusist.ru/svezhij-nomer/

Меню